Помни о близких

814333_10
«Уходишь?» вдруг спросил он. «Ухожу».
«Куда теперь?». «Не знаю, поброжу….
Да мало ль мест, где впредь не довелось
мне быть совсем. Ну, это вот, ты брось.
Не девка ведь, чтоб слёз ручьи потоком
лились из глаз. Досель ведь долгим сроком
я тоже в доме не был. И подчас
года и вёрсты разделяли нас»

«То было раньше, в давние года,
где дней ушедших злые холода
числом своим не бередили душу.
Нет, ты не думай, я совсем не трушу.
Но старость, мой проклятый господин,
твердит в ночи что остаюсь один
теперь навек я, до скончанья дней.
И нет мне силы, чтоб перечить ей».

«Гони ты ведьму в шею. Видно ль, старость.
Не ей решать, что прожил, что осталось.
И кто вообще подсказку нашептал,
что для житья ты стар безмерно стал?»

«Года мои не шепчут, а кричат.
И звонкий смех моих родных внучат
порукой в том. Да сам ты видишь верно,
как сед теперь. И слышу очень скверно.
Что зря кивать да попусту лукавить:
что есть, то есть, и нет лекарств исправить».
Не смог сыскать я в мыслях возраженья
на истины печальной отраженье.
В молчанье за порог ступил поспешно.
Под солнца луч, звон вод весенних вешних,
пустился в путь, да прочь тоску беседы
от сердца гнал. Но столь глубоким следом
и раны страшной ныл её итог,
что позабыть о сказанном не смог.

В дороге дальней скоротечен срок.
Вновь перед взором дом, родной порог.
А на крыльце — безмолвие сторожей…?
Лишь куст калины красной придорожный
качает веткой, будто шлёт привет.
Да чёрный ворон медленно плывёт
скользя по небу, застит свет крылом.
С надежд остатком я ступаю в дом.
Свеча на скатерти, краюха хлеба, водка….
По комнатам нетвёрдою походкой
брожу в молчанье. Взор тревожно скачет.
У сердца боль. Душа, хоть и не плачет,
но стынет от предчувствий злых вестей,
как ждёт иной непрошеных гостей.

Из дома – вон. А дрожь, коварный вестник,
плеча понурость злым знаменьем крестит
под крика ворона пугающий металл,
звучащим страшным: «Поздно! Опоздал!
И суд тебе — лишь твой сердечный суд.
Злой шёпот и досужий пересуд —
цена за избранность решенья в дальнем сроке,
где стоя на родительском пороге,
презрел отцовский сказ про тяжесть лет.
До склона дней держи теперь ответ».

Чем завершу сей сказ печальный.
Про то, как у околиц дальних
стоял один, на крест взирая,
нет нужд талдычить. Там, у края,
лишь мне судилось горечь несть.
Для всех иных — рассказа весть
хочу теперь по дозволенью,
народу, роду, поколенью,
заветность истин передать.
Не поучать, но знанье дать.
Что должно нам, и вам, наверно,
(каким бы не был путь наш верным),
пускаясь в странствий долгих срок,
не позабыть про тот урок,
что мне судьба сплела на век.
Что каждый близкий человек,
родная кровь иль не совсем,
дороже всех путей и тем,
что жизнь предлогом ежечасным,
нам шлёт своим веленьем страстным.
Открытости путей бескрайни.
В них нет концов и нет той грани
где, заступив, возврат не сыщешь.
Но помнить нам совсем нелишне,
что близкие от нас когда-то,
обычным днём но чёрной датой,
уйдут навек в последний путь,
и мы не сможем их вернуть.

© Владимир Дмитриев

(Визитов на страницу 124. Ежедневно 1 )

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.