Про Кикимору

 

 

 

 

 

                                                                                                                                         сказ-шутка
Раз Кондратий, местный мельник, вечером, погожим днём,
пальцем тронул крест нательный и, усевшись под плетнём,
в громкий голос приказал встать напротив, сим же часом,
чтоб он смог смотреть в глаза – Нестору, Кузьме и Власу.
Трое сыновей-красавцев. Стать и сила, всё — в достатке,
если только не касаться темы каверзной, несладкой,
что все трое – холостые, что годков-то всем с лихвою….
Сердце от кручины стынет, тёмной ночью даже воет.
Нет, не у сынов, конечно, то Кондратий с тугой в споре,
хоть совсем не кажет внешне, не толкует вслух о горе.

— В общем, так, сынки родные…, пробил долгожданный час.
Без затейств займёмся ныне разнарядкой жён для вас.
Возражений быть не может. Срок истёк на той неделе.
Да и мне, признаться, тоже, злым порядком надоели
ваш довольно частый помин тем заморских нетрадиций,
где давно не служат корнем браки только лишь с девицей.
Я, хоть жёсткий да суровый, но язык вам рвать не стану.
Я ж вам всё же тятька кровный, и любить не перестану,
хоть в чалме, хоть в бабьих стрингах, потому как мы родня.
Но спросите всё ж расстригу, есть ли смысл дразнить меня.
Ладно…. Влас, тащи-ка лук. Он на чердаке, под крышей.
Там же сыщешь и стрелу. Три возьми, чтоб спор не вышел.
Мамка, помню, вас рожала с перерывом в год иль два…?!
Срок достойный но, пожалуй, в нашем деле — многоват.
Первый стрельнет, пусть второй, хвост кота недолго тянет.
Солнце, вон уж…, над горой, ждут на мельнице батяню….

Три стрелы взлетели в небо. Тетива не подвела.
В были воплотилась небыль. Путь-дорожка привела
каждого из трёх сынов, к тем местам, что рок наметил.
Может, чаянья из снов царь небесный не приветил,
но двум старшим, подсобил. Стрелы подобрали девы.
Младший, хоть и не дебил, и прослыл у братьев «левым»,
но на деле — добрый малый, любит труд, порою, слишком.
Слух в округе слыл немалый, будто сам читает книжки.
Но, то ль ветер дул не тот, толи парня сглазил кто-то…,
странным вышел оборот — занесло стрелу в болото.
Сел в расстройстве Влас на кочку, помолчал, смахнул слезу,
вытер взмокший лоб платочком, почесал на шее зуд,
оглянулся, между делом…. О…, а это, что за страсти?
Непонятных видов тело, без поклона и, без «здрасьте…»

— Что, любимый, не признал…? – будто скрипы от осины, —
Поскорей разуй глаза. Ты ж в догадках вроде сильный.
Нешто не признал невесту, о которой грезил вечность?
Только вот, совсем не к месту твоего ума беспечность,
где сейчас недобрым словом ты ругаешь злую долю,
всяко повторяясь снова, чтобы насладиться вволю….

— Кто ты? — Влас привстал немного, хрипы каждый раз глотая.
Крестик на груди потрогал, чтоб тот образ вдруг растаял,
растворился б, как туманы над рекою в час рассветный….
Но, что жаждал чтить обманом, слало новые приветы.

— Я — Кикимора, вообще-то. Так, на людях молвит каждый.
Я давно смирилась. Тщетно вам, невеждам ведь не важным,
кто да что…? Гораздо проще мыслить глупой небылицей.
Обозвать как можно жёстче, скорчив в злой гримасе лица.
Вы ведь всех ведуний мирных в ведьмы скопом записали.
Жгли в кострищах целым миром да на косточках плясали.

— Ты, давай-ка не ругайся. Как-никак пришёл, не просто, —
Рядом вон, располагайся, да ответствуй по вопросам.
Что ж мы первый день вдвоём начинаем с перепалки…?
Есть зерно в стихе твоём, ведьм мне тоже очень жалко.
Но ведь и меж вашей братьи жив такой народец скверный.
Кстати, есть и те харатьи, где ваш опыт чтут примерным.

— Влас, а ты не так уж глуп, как о том смеялись братья.
Вряд ли век проспал в углу, коли мыслишь про харатьи.
Да и с виду ты пригож, может…, вправду пожениться?!
Ты ведь даже чуть похож на того, кто часто снится
мне безлунными ночами. Хоть во снах – совсем иное….
Ход времён во снах печален, потому как, утро смоет
и мечтанья, и прошенья в воды рек спешащих в вечность.
Ну и срок для воплощенья там известен — бесконечность.
Как решим…, жена нужна? Или в бобылях привычней?
Сразу молвлю… не княжна но, ни драк, ни зуботычин….
И оброненная вскользь, фраза: «Дурно жить с гадюкой»,
в твоём горле, будто кость, вмиг застрянет вечной мукой.
Так что, можешь погодить, и сыскать кого попроще:
кто готовый угодить, кто… и в шалаше не взропщет.
Кстати…, забери стрелу. Здесь, как видишь, нет ей места.
Ну, а мне, хоть сотню лун, походить опять в невестах….

— Ты с чего так разошлась? – Влас почухал по затылку, —
Что за пагубная страсть, беспричинно лезть в бутылку?
Я — согласный. Разве дело в стройных ножках и в груди?
Тело лишь до сорока, тело, жизни ж больше впереди.
Ты умней всех вместе взятых девиц, что знавал я в веси.
Да простят мне те, что святы, нет умней тебя в полесье.
Что ж впадать мне в паранойю, коль удача в дверь стучится.
Звать Кикимору женою, как и где ещё случиться…?
В общем…, предлагаю руку. Сердца жар – само собой.
Слово Власа в том порукой, что в семейной жизни сбой
не допустит он ни разу. Знай, слова его тверды.
Вот…, сказал про всё и сразу. Жду твоё «Алаверды…».

Тут случилось…, кто поверит, если сам не зрел воочию.
Даже если б в сени двери настежь отворились ночью,
страху было бы поменьше, чем от светопреставлений
про какие даже леший вслух вещал не без волнений.
Грохот-гром гремел по весям, тракты затянуло дымом….
Чуял Влас как в каждом месте волосы вставали дыбом.
Правда, быстро завершилось. Впасть в безумье не успели.
Лишь крылами всполошилась сойка на старинной ели.
Миг спустя из странных марев вышла девица-краса.
Губки цвета киновари, бровки, до колен коса…
Влас воззрел и мозг заклинил. Вот те на, как обернулось.
От изяществ граций-линий, что-то где-то встрепенулось,
где досель спокойно было. Влас невольно покраснел.
Или душ холодный с мылом, или прошлогодний снег,
к месту были бы сейчас. В снег желалось до икоты.
Но твердил он всякий раз — где зима, а где болото.

— Ну, а прежний где наряд? – молвил, чтобы не молчать, —
В сказках часто говорят, чтоб нечистых обвенчать,
нужно прежнюю их кожу сжечь до угольков в печи.
Только после нечисть можно к жизни новой приучить?

— Ты, дружок мой, берег спутал. Я ведь не лягушка, нет.
Жаба, шкурка в печь под утро…, этот сказ не обо мне.
Пусть прикид растащат зайцы. В чём проблема, ё-моё.
Нужно будет, мне китайцы стильный хлам, за мумиё,
вмиг преподнесут, деляги. Так что, не ввергайся в шок.
Любят, знаешь ли, из фляги мой коктейль на посошок
пригубить по два-три раза, и блудить всю ночь болотом.
И не страшно косоглазым, что не возвернётся кто-то.
Ну, так что у нас с венчаньем? Как с отца-то дозволеньем?
Или скроемся в молчанье, чтоб без слёз да удивленья?
И ещё запомни, Влас…. Кто есть нечисть — небо судит.
Я уж видела не раз то, на что способны люди.
Так что, кто и что есть нечисть, очень непростой вопрос.
Обними меня за плечи, что ж ты к кочке-то прирос…

Что и как потом случилось, если честно…, я не знаю.
Лишь однажды просочилась весть, что где-то в нашем крае
в праздник ярмарки в посаде, Влас с девицею ходили?
Да и то, смотрели сзади…, ярмарка не Пикадилли,
сплошь ряды да буераки, как успеть увидеть точно?
Ну, а может, просто враки, враки — лишь бы, не нарочно.

© Владимир Дмитриев

(Визитов на страницу 3. Ежедневно 1 )

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.